Колокольчики на могиле: короткая жизнь отца бардовского рока Александра Башлачева
51
Фото: © Getty Images/Joanna Stingray / Contributor
Он был легендой при жизни, но после смерти оказался практически в забвении. А сын, которого он так и не успел увидеть, повторил трагическую судьбу знаменитого отца.
Александру Башлачеву могло бы исполниться 27 мая 66 лет. Поэт, навсегда изменивший русский рок, сделавший его не просто музыкой, а исповедью, нервом, оголенным проводом. Он не был рок-звездой в привычном понимании, но его тень стоит за спиной каждого, кто когда-либо брал в руки гитару в этой стране.
Череповец, журфак и газета «Коммунист»
Александр Башлачев родился 27 мая 1960 года в Череповце — обычном индустриальном городе Вологодской области. Отец — начальник цеха на металлургическом заводе, мать — учительница химии.
Никакой богемы, никаких музыкантов в семье. В детстве Саша увлекся поэзией и журналистикой — в старших классах вместе с другом выпускал рукописный альманах, который расходился по школе в считанные минуты.
В 18 лет, сразу после школы, Башлачев пошел работать художником-оформителем на тот самый металлургический комбинат, где работал отец. Проработал два года и понял — не его. В 1978-м поехал поступать на журфак в Ленинград, но не прошел по конкурсу — не хватило публикаций. Тогда отправился в Свердловск и поступил в Уральский госуниверситет.
Учеба на журфаке давалась будущему музыканту легко. Он писал тексты для череповецкой группы «Рок-Сентябрь», много читал и спорил с преподавателями.
«С третьего курса мне часто приходилось отмазывать его от прогулов, я ведь был старостой. Большую часть учебного года он пропадал в Череповце. К третьему курсу у него явно начали пробиваться бардовские наклонности. На лекциях он писал тексты для своей череповецкой группы „Рок-сентябрь“, которая стала лауреатом конкурса среди рок-групп, организованного „Комсомольской правдой“. Помню такие песни, как „О, радио“, „Батюшка-царь“, которые он исполнял сам или в дуэте с Сергеем Нохриным. Были в его репертуаре и песни Высоцкого. С третьего курса мы часто с ним вдвоем выезжали на нашу с женой дачу в Пакино, в двадцати километрах от Свердловска. И он непременно брал с собой гитару», — рассказывал его однокурсник Виктор Мещеряков.
После университета Башлачев вернулся в Череповец и устроился в газету «Коммунист». Но партийная журналистика его душила. Сохранилось его письмо того времени, где он с горькой иронией пишет о своей работе:
«Я ежедневно вкручиваю в свои пустые глазницы две электрические лампочки и начинаю освещать работу комсомола нашего славного города».
Можно представить, каково поэту с гитарой писать передовицы про комсомольские стройки и трудовые вахты. Это не могло длиться долго.
«СашБаш» выходит из тени
Все изменилось осенью 1984 года. В Череповце, в квартире своего друга — никому тогда еще не известного Леонида Парфенова — Башлачев познакомился с Артемием Троицким*, главным рок-критиком страны. Саша взял гитару и сыграл «Черные дыры», «Поезд № 193» и еще несколько вещей. Троицкий, повидавший к тому моменту всех звезд отечественного рока, обомлел.
«Недавно мы с Леонидом Парфеновым были в Череповце, где снимали документальный фильм про Сашу Башлачева. Поскольку они земляки, Башлачев познакомил нас ровно двадцать лет тому назад, в октябре 84-го», — вспоминал он эту встречу.
С этого момента началась его настоящая жизнь — жизнь «человека поющего», как он сам себя называл. Троицкий пригласил его в Москву и Ленинград, и вскоре Башлачев уже играл бесконечные квартирные концерты.
Один из первых — совместный с Юрием Шевчуком, запись которого позже выйдет под названием «Кочегарка». Слухи о парне из Череповца, который поет так, что у людей мурашки по коже, разлетелись мгновенно.
Именно этот период — 1984–1985 годы — принес главные его песни. «Время колокольчиков», «Ванюша», «Посошок», «Все от винта», «Лихо», «Отважный разведчик» — тексты, которые невозможно было ни с чем перепутать. Никто до него так не соединял слова: русский фольклор с рок-н-роллом, былинный сказ с панковским напором, высокую поэзию с уличной интонацией.
Кочегарка, ставшая клубом
Летом 1986 года Александр Башлачев перебрался в Ленинград. Нужно было где-то работать — не в газету же возвращаться, — и он устроился в котельную на Зверинской улице, известную под названием «Камчатка».
Это место уже тогда имело соответствующую репутацию: там работали музыканты, которым требовалась официальная «крыша» от обвинений в тунеядстве, но при этом оставалось время на творчество.
Вместе с Башлачевым в котельной работали Виктор Цой, Слава Задерий из «Алисы», позже приходили другие. Котельная, отапливавшая женское общежитие, стала стихийным клубом, где постоянно звучала музыка. Андрей Машнин, поэт и музыкант, работавший там же, вспоминал, что «перепевать друг друга и звезд Рок-клуба было в порядке вещей».
В «Камчатке» царили свои порядки. У кочегаров и зольщиков была разная зарплата: зольщик получал 70 рублей, кочегар — 105 плюс 10 рублей премии. Но музыканты договорились: деньги делили поровну.
«Обязанностью начальника Камчатки было это проделывать каждый месяц», — рассказывал Машнин.
В котельной царила круговая порука, свой кодекс чести. Сам Башлачев к работе относился с юмором. По сути, он отработал в «Камчатке» всего одну смену — получил штамп в трудовой книжке и ушел в бессрочный творческий отпуск. Тогда и родилась его знаменитая фраза: «Я не кочегар, я просто сумасшедший поэт».
Цой и Башлачев
Отношения Александра Башлачева и Виктора Цоя — тема, вокруг которой до сих пор спорят. Они были очень разными. Цой — сдержанный, лаконичный, стильный. Башлачев — экспрессивный, взрывной, порой нелепый. Они вращались в одной среде, работали в одной котельной, но настоящей дружбы, судя по всему, не сложилось.
Сами музыканты неохотно комментировали свои отношения. Сохранились два ответа Цоя на вопрос о Башлачеве: в одном интервью (февраль 1988-го) он сказал, что «с Сашей мы были друзьями», а через год, в 1989-м, охарактеризовал их отношения иначе — «просто приятели». Очевидно, что они скорее были товарищами по цеху, людьми, которые уважали друг друга, но каждый шел своей дорогой.
При этом смерть СашБаша Цоя потрясла. 21 февраля 1988 года в Рок-клубе прошел концерт памяти Башлачева. Виктор вышел на сцену и спел две свои лучшие песни — «Звезда» и «Группа крови». Сергей Фирсов, хранитель котельной, утверждал, что Цой буквально рыдал на этом концерте.
Был и еще один памятный концерт — в Лужниках, в ноябре 1988-го. Цой и «Кино» заканчивали серию выступлений памяти Башлачева, и примерно в середине выступления у группы выключили электричество. На огромный зал включили «Время колокольчиков». Как вспоминали очевидцы, по коже бежали мурашки.
Позже в одном из интервью на вопрос из зала Цой сказал коротко и просто: «Сашу очень любил».
Сбитые пальцы и полная отдача
Башлачев не просто пел песни — он проживал их на глазах у слушателей. Те, кто видел его выступления, описывали их почти как шаманские действа. Он играл с такой отдачей, что сбивал пальцы правой руки в кровь, а на губах у него выступала розоватая пена.
Александр Житинский, писатель и один из летописцев русского рока, вспоминал, как встретил Башлачева на V Ленинградском рок-фестивале:
«Вот Саша стоит на лестнице служебного входа Дворца молодежи перед своим выступлением. Бледный как стенка, жадно курит. Видно, что волнуется ужасно, хотя старается не показывать. „Ну как?“ — спрашиваю ободряюще, а он даже ответить не может».
А потом тот же Житинский описал совсем другого Башлачева — веселого и беззаботного.
«Помню самозабвенное озорство, упоение, радость, с каким Саша Башлачев и Лариса Бородина отплясывали рок-н-ролл, больше похожий на хоровод, вокруг высокого печального милиционера в круглых очках, совершенно нетипичного, будто попавшего в милицию в результате нелепой ошибки судьбы», — писал он.
Контраст между нервным, бледным от волнения музыкантом перед концертом и беззаботным плясуном в кругу друзей — это весь Башлачев.
Бывали и совсем забавные эпизоды. Сохранилась история о том, как однажды Башлачев и его друг, Слава Задерий из «Алисы», пришли в гости к своей московской знакомой Ирине. Дверь им открыла домработница. Когда Ирина с мужем вернулись, Башлачев и Задерий встретили их в полном рокерском облачении.
«Они синхронно скрипели своим рокерским прикидом, а муж скрипнул им в ответ кожаным пиджаком», — рассказывала потом Ирина.
Тонкий, деликатный, ироничный
Вопреки образу исступленного поэта-безумца, Башлачев в жизни был человеком деликатным. Та же Ирина, московская знакомая, рассказывала историю, которая многое говорит о его характере. Как-то Башлачев сидел у нее дома, перебирал струны, а тут зашел один ее приятель, увидел гитару и загорелся: «Ой, а я ведь песни пишу. Можно сыграю?»
Ирина попыталась тактично остановить гостя: «Пусть сначала Саша сыграет». Но это не помогло. Как только Башлачев закончил, приятель буквально выхватил у него гитару и начал петь что-то про «золотую листву».
Допел — и с надеждой спрашивает: «Ну как?». Башлачев нашел единственно возможный ответ: «Ну да…» — никого не обидев. Это и есть его стиль — не унизить, не показать превосходство, даже когда ситуация абсурдна до крайности.
А вот о девушках: на Башлачева они западали мгновенно.
«У него всегда была некая своя территория, он очень в этом нуждался. В общежитии, где все жили человека по четыре в комнате, он выкроил себе пенал, где хранились швабры и различная хозяйственная утварь, и как-то переоборудовал его себе под жилье. И жил там один. Но у него там были постоянно девушки. Да, девушки его просто обожали, не только однокурсницы, но и со старших, и с младших курсов, все поголовно влюблялись в него. Ревновали друг к другу, и это происходило постоянно, на протяжении всего периода обучения, настолько он их в себя влюблял», — рассказывала его однокурсница Марина Паршукова.
Сам он к этому относился с юмором. Однажды кришнаитка по имени Галя буквально влюбилась в него с первого взгляда, убежденная, что в нем воплотился Кришна. Башлачев только усмехнулся: «Галя, поищи во мне Кришну, его там нет».
Каждую песню — оправдать жизнью
Главный принцип Башлачева, который он сформулировал в одном из немногочисленных интервью (всего их было около шести), звучит так:
«Каждую песню надо оправдать жизнью. Если ты поешь о своем отношении к любви — так ты люби, ты не ври. Если поешь о своем отношении к обществу — ты так и живи. А все остальное — это просто спекуляция».
Это не просто красивый афоризм, а ключ к пониманию его трагедии. Когда у него наступил творческий кризис, он воспринял это не как «временные трудности», а как приговор.
«Я на самом деле не музыкант, я просто пишу стихи и пытаюсь это дело петь. Я, скорее, действительно человек, который просто поет… то, что считает важным и необходимым», — объяснил он в другом интервью свое отношение к профессии.
И еще одна его формулировка, ставшая крылатой: «Хороша любая проповедь, но лишь тогда, когда она — исповедь».
Он считал, что искусство — это не профессия, а способ существования. Нельзя «работать» поэтом с девяти до шести, а потом идти домой и жить обычной жизнью. Для него поэзия была продолжением дыхания, а не набором навыков. И он требовал того же от других — может быть, слишком жестко.
Воспоминания других музыкантов
Короткая жизнь Башлачева не помешала ему стать одной из центральных фигур для целого поколения музыкантов. Его влияние вышло далеко за пределы ближнего круга.
Константин Кинчев, лидер группы «Алиса», был одним из самых близких ему людей в последние годы. Когда Башлачев впал в депрессию, Кинчев написал песню «Солнце за нас» именно для него — как попытку достучаться, поддержать.
«Получилось так, что Саня Башлачев был в достаточно серьезной, затянувшейся депрессии. В принципе, эта песня так у меня и получилась, как некая поддержка другу… Но, к сожалению, не смог я, видимо, серьезно донести», — признавался он позже.
Смерть Башлачева Кинчев назвал «одной из первых потерь в жизни» — и эта рана не заживала годами.
Свою творческую философию Башлачев при жизни сформулировал просто и бескомпромиссно:
«Каждый человек — удивительная личность сам по себе… Вложить свою душу в то, что он делает, а не чужую! Не заниматься донорством в искусстве! Это, по сути дела, — пить чужую кровь, пытаться ее пустить по своим жилам. Ничего хорошего из этого, как правило, не выходит».
Февраль 1988 года
К концу 1987 года Башлачев почти перестал писать. Его последняя сохранившаяся песня «Вишня» была написана еще в мае 1986 года. Полтора года молчания. Для человека, который мерил себя способностью создавать песни, это было сродни смерти.
Он пытался сниматься в документальном фильме Алексея Учителя «Рок», но в процессе отказался — кадры с его участием убрали. Играл редкие квартирные концерты, но без прежней энергии. По свидетельствам друзей, он становился все более замкнутым и подавленным.
17 февраля 1988 года Александра Башлачева нашли под окнами многоэтажного дома в Ленинграде. Ему было всего 27 лет. Официальная версия — самоубийство. Но вокруг его смерти до сих пор множество вопросов. Следов алкоголя в крови обнаружено не было. Близкие говорили о тяжелейшем душевном кризисе.
«Самоубийство Башлачева для всех нас было полной неожиданностью. Ведь к тому времени, к 1988 году, все развивалось, казалось бы, в хорошую сторону. Концерты Башлачева стали не только квартирными, он выступал несколько раз на больших площадках. Поговаривали о том, что вот-вот выйдет пластинка в фирме «Мелодия», велись переговоры на этот счет, дело было за малым — немного потерпеть, подождать. Кто-то нам рассказывал, что видел Сашину публикацию чуть ли не в «Огоньке», что самый положительный отзыв дал всем известный и вполне официальный поэт Андрей Вознесенский. Ничто не предвещало беды… Что на самом деле тогда произошло? В результате чего произошел такой эмоциональный срыв? Мы до сих пор теряемся в догадках.
Я считаю, что смерть Жени Пучкова очень сильно повлияла на Сашу, потому что они были с ним духовно близки, и это явилось одной из причин того, что случилось в 1988 году», — говорил Виктор Вахрушев.
Память Александра Башлачева
После смерти Башлачев стал тем, кем его сегодня знают — главным поэтом русского рока, фигурой, стоящей особняком от всех. Его могила на Ковалевском кладбище — место паломничества. На памятнике до сих пор звенят колокольчики — в память о «Времени колокольчиков», песне, ставшей гимном целой эпохи.
Сам он однажды сказал фразу, которую теперь часто вспоминают как эпитафию: «Самая страшная потеря — это потеря любви: к миру, к себе, к людям, к жизни». Похоже, в конце своего пути он столкнулся именно с этой потерей. Но его песни остались — и они по-прежнему работают, попадая в самое сердце каждому, кто готов их услышать.
Леонид Парфенов, земляк и первый слушатель, не устает повторять: «Некому березу заломати». Эту строчку из Башлачева — пронзительную, русскую, непереводимую — Парфенов цитирует и сегодня, много лет спустя. Как и многие из нас.
Повторивший судьбу сын
Башлачев оставил после себя сына, но так ни разу не увидел его, поскольку малыш родился спустя полгода после гибели музыканта. Мальчик по имени Егор родился 3 августа 1988 года.
Сыну Башлачев не успел передать ничего, кроме фамилии и страниц песен, которые к тому моменту уже стали голосом поколения. Мать Егора, Анастасия Рахлина, узнав о гибели бывшего, уехала рожать в Череповец — к его родителям.
В детстве ничто не предвещало беды. Мальчик занимался конным спортом, единоборствами, учил языки. Вел обычную жизнь, как все дети. Но в 15 лет все изменилось: диагноз «маниакальная шизофрения», учет в психоневрологическом диспансере, инвалидность второй группы.
Дальше — больницы, лекарства, сменявшие друг друга приступы. В апреле 2021 года бабушка снова положила внука в стационар. 18 июня забрала домой. А 19-го все случилось. Вбежав в комнату на звук громкой музыки, она увидела погром в конате, в которой уже не было парня… Егор повторил трагическую судьбу отца, ему было всего 32 года.
К тому моменту семья уже потеряла Анастасию Рахлину: в 2018 году она приняла монашеский постриг под именем Иулиания и в том же году скончалась от онкологии.
«Никакой мистики здесь нет. Вероятность суицида резко повышается в семьях, где уже были такие случаи. А здесь — потеря отца еще до рождения, тяжелое психическое заболевание, смерть матери. Все это сработало как спусковой крючок», — прокомментировала ситуацию клинический психолог Светлана Сулейманова Life.ru.
* — включен в реестр иностранных агентов РФ