Мусорный ультиматум: в Европе запретили утилизацию нераспроданной одежды

Сегодня, 8:22 73 0

Для крупных европейских брендов одежды и обуви настали непростые времена. Евросоюз запретил уничтожать нераспроданные вещи. Дело в том, что ежегодно компании сжигают около 600 тонн абсолютно нового, неношенного текстиля. У них задача одна — освободить площади под новые коллекции. Но и продать все по три копейки нельзя — обесценишь свой бренд. Куда же теперь будут девать старую новую одежду и будут ли от этого в выигрыше покупатели, разбирался корреспондент «Известий» Максим Прихода.

Высокие подиумы, броские наряды, холодные взгляды моделей. Яркие витрины, реклама с участием звезд. Такими модные бренды хотят, чтобы мы их видели. А вот что прячут от наших глаз: многотонные, многокилометровые свалки неношенной одежды. Их видно из космоса. Эта — в Чили.

«Грузовики сваливают тут одежду, а есть много людей, которые в ней нуждаются. Я выискиваю что-то приличное, потом продаю и трачу эти деньги на еду», — рассказала жительница свалки Тоши.

Мусорную коллекцию тихоокеанского побережья пополняют в основном США, но Старый Свет тоже участвует, хотя большую часть свозят в африканскую Гану. Так вот, теперь европейские чиновники запретили текстильным фабрикам выбрасывать неношенное.

«Крупные компании больше не смогут уничтожать непроданные товары — одежду, аксессуары и обувь. Вместо этого им придется продавать ее, передавать на благотворительность или готовить к повторному использованию», — говорится в заявлении Еврокомиссии.

Но в угоду вездесущей экоповестке чиновники выбивают из купола своего евроцентричного мира один из краеугольных камней — его модную индустрию, со всеми ее многовековыми традициями смены коллекций в соответствии с временами года. Первая страдает от-кутюр. Все, что показано на подиумах в рамках недель высокой моды, нужно будет обязательно продать. Или кому-то отдать. Но кто будет носить, если у моделей-то с трудом получается?

Второй в списке пострадавших — тяжелый люкс. Производители именно этого сегмента всегда показательно уничтожали старые коллекции.

«Люксовые бренды тем и отличаются от массмаркета, что в их бутиках — не бывает распродаж. Они торгуют не вещами, а статусом. Так что если галстук и сумочку не удалось продать за полную стоимость, то ничего не остается, кроме как сжечь их», — пояснил корреспондент Максим Прихода.

«Для них, конечно же, самое главное, чтобы это было эксклюзивно. Бренд дает понять, что это товар для избранных», — отметил маркетолог Денис Федоренко.

Что же будет со всей этой одеждой, если ее нельзя выбросить? Часть — у наименее приницпиальных брендов — уйдет на распродажи. Часть массмаркета отдадут на благотворительность. Но большинство непроданных вещей — не важно, стоили они десять евро, тысячу или десять тысяч — окажутся в одной куче: на фабрике по переработке одежды.

Нарушен сам принцип работы мирового текстильного рынка.

«Быстрая мода построена на одном — на перепроизводстве. Вся модель заключается в том, чтобы произвести тонну, быстро выпустить ее, постоянно продвигать тренды и позволить остаткам «исчезнуть», — рассказал инженер-химик Александр Наба.

И речь не только о моде. Современная глобальная экономическая модель настроена на сверхпотребление «золотым миллиардом» любых благ — техники, автомобилей, промтоваров. Но вот европейцы сами выбивают из-под ног табуретку, затягивая вокруг шеи реального сектора мировой экономики отнюдь не галстук.

Еще больше новостей — у Пятого канала в мессенджере МАКС.