«Мы понимаем, откуда выползли»: история оператора ЧАЭС, который видел взрыв реактора своими глазами
1 521
Выживший при взрыве ЧАЭС Генрих рассказал о катастрофе
Фото: © РИА Новости/Игорь Костин
Перейти в Дзен
Есть новость?
Присылайте »
Спустя 25 лет после катастрофы Генрих вновь оказался в зоне отчуждения.
Авария на Чернобыльской атомной электростанции (ЧАЭС) произошла 40 лет назад — в ночь с 25 на 26 апреля 1986 года на четвертом энергоблоке. Она стала крупнейшей ядерной катастрофой в истории по масштабам радиоактивного загрязнения и количеству пострадавших, а также событием, после которого миру не стать прежним. Случившееся затронуло судьбы тысяч людей и оказывает колоссальное влияние на человечество по сей день.
Оператор четвертого энергоблока Олег Генрих в беседе с изданием StarHit рассказал про взрыв на Чернобыльской атомной электростанции (ЧАЭС) так, будто это произошло вчера. В его воспоминаниях чувствуется тяжесть пережитого — не только той ночи, но и всей жизни после нее. Для Генриха та полная ужасов ночь не закончилась до сих пор. Она все еще живет в его памяти и проявляется в страхах. Олег оказался среди тех, кто выжил вопреки вердикту врачей. Мужчина был среди тех, кто видел разрушение реактора своими глазами, чувствовал жар взрыва, а потом столкнулся с холодом больничных палат, горькими слезами и давящей безысходностью.
Путь к четвертому энергоблоку
Олег Генрих родился на Урале в семье с непростой историей. Его отец был выходцем из одесских немцев, мать — русская. После школы он выбрал техническую специальность и поступил в техникум транспортного строительства, в котором освоил профессию технолога сварочного производства. Затем он проходил службу на Тихоокеанском флоте, после чего вернулся к семье.
К тому времени его родные переехали в Припять — молодой город, строящийся рядом с Чернобыльской атомной станцией, считался символом будущего. Отец Олега работал бригадиром-сварщиком и принимал участие в строительстве четвертого энергоблока. Генрих-младший пошел по стопам родителя, сначала устроившись на ту же стройку, а затем перейдя в эксплуатацию станции.
Работа на ЧАЭС воспринималась всеми как престижная и надежная. Никто тогда особо и не задумывался о риске, скрывающимся за бетонными стенами реактора.
Ночь, изменившая все, — секунды казались вечностью
В ночь с 25 на 26 апреля 1986 года Олег вообще не должен был находиться на работе. Однако судьба распорядилась иначе… Коллега попросил его подменить. Мужчина собирался на свадьбу. И Олег согласился, даже не придав этому значения.
Смена для Генриха началась спокойно.
«В тот день все было обычно, обыденно даже. Никаких предчувствий или каких-то там волнений… Все стандартно было, все штатно», — вспомнил он.
На станции в это время проводился эксперимент: проверяли, может ли турбина по инерции обеспечивать питание насосов, если электроэнергия отключается. Только операторов о деталях испытания не предупреждали. Все сотрудники продолжали выполнять обычные обязанности, не зная о том, что происходит поблизости. В 1:23 ночи все изменилось.
В это время Олег находился в техническом помещении за деревянной дверью внутри операторской. Именно это обстоятельство спасло ему жизнь.
«Едва я оказался внутри, как через несколько секунд раздался первый взрыв. Все вокруг подпрыгнуло, меня тоже подкинуло. Спустя 15 секунд прогремел второй взрыв», — поделился он тем, как началась катастрофа.
Свет погас мгновенно. В темноте раздалось шипение, после чего потекла вода. Воздух стал тяжелым, почти не пригодным для дыхания. Он на ощупь проверил себя — жив. И в ту же секунду мужчина услышал крики.
Голос принадлежал его напарнику, Анатолию Кургузу. Он оказался под струей радиоактивной пароводяной смеси. Мужчина получил тяжелые ожоги.
«Больно, больно!» — стонал Кургуз, пытаясь закрыть лицо руками.
Тогда Генрих окончательно понял, что оставаться на месте нельзя.
Побег из разрушенного блока
Выбраться из операторской оказалось крайне сложно, так как горячий воздух поднимался вверх, и дышать было почти невозможно. Пришлось двигаться ползком.
Когда коллеги выбрались в коридор, стало ясно, что здание частично разрушилось. В нем больше не было лифтов, частично стен, окна оказались выбиты, конструкции висели на арматуре. Все завалило обломками.
Генрих и его напарник нашли запасную лестницу, которая вела вниз. Тогда же включился аварийный желтый свет, и Олег увидел состояние Анатолия.
«На руках кожи нет, она вся свернулась, как бумага, которую подожгли», — рассказал мужчина.
Кургуз начинал терять сознание от нестерпимой боли, его организм буквально сам «отключался». Генрих пытался удержать мужчину в реальности, уговаривая двигаться дальше. Им предстояло спуститься на землю.
Однако на первом уровне эвакуационная дверь оказалась закрыта, из-за чего пришлось выбираться через окно. Пострадавшего передавали на руках, потому что он уже не мог ничего касаться.
Генрих и Кургуз бежали по обломкам графита, еще не осознавая, что получают смертельную дозу радиации.
Первые часы после аварии
На улице было темно, но над разрушенным реактором поднималось странное свечение.
«Можно сравнить с северным сиянием», — говорил Генрих.
Его напарника забрала скорая помощь. Олег же отправился на проходную, где попытался смыть радиацию. Он мылся несколько раз с помощью специальных порошков, но приборы все время показывали высокий уровень загрязнения.
Через некоторое время ему поплохело. У мужчины началась сильная рвота, что является одним из первых признаков лучевой болезни. Тогда Олега доставили в медсанчасть № 126 в Припяти. В ту же машину скорой помощи сели пожарные — Виктор Кибенок, Владимир Тишура и Николай Титенок. Позже они все скончались.
В ночи пациентам ставили капельницы, а утром прибыли врачи из Москвы. Самых тяжело раненных начали срочно отправлять в столицу. Перед отъездом Генрих увидел свою семью у окна палаты и пытался успокоить родных.
«Все в порядке… Наверное, и мы загорели сильно», — говорил он, по-прежнему не понимая, что произошло с его организмом.
Его отправили в Москву 27 апреля.
Невероятная борьба за жизнь
Специально для пострадавших освободили московскую больницу № 6. Там врачи столкнулись с последствиями мощного радиационного воздействия. Состояние пациентов ухудшалось с каждым днем. У всех диагностировали острую лучевую болезнь.
«Мы, конечно, не думали, что будем умирать в Москве…» — вспоминал Генрих.
Через десять дней начали проявляться ожоги. У Олега было поражено около 80% кожи. Она темнела, отмирала и отходила слоями. Волосы выпадали клочьями. После бритья подушка мужчины утром была усыпана короткими жесткими волосками.
Самым опасным стало поражение костного мозга. Организм Генриха перестал вырабатывать клетки крови. Единственным шансом стала пересадка. Донором выступил его брат.
Несмотря на тяжелое состояние, Олег Генрих выжил, а многие его товарищи — нет. За первые три месяца после аварии от лучевой болезни умерли 28 человек.
В сентябре 1986 года Генрих прошел медицинскую комиссию. В 26 лет ему присвоили вторую группу инвалидности. Жизнь, которую он знал раньше, закончилась.
Вечный страх и возвращение в Припять
Спустя 25 лет после катастрофы Генрих вновь оказался в зоне отчуждения. Он поехал туда вместе с японской съемочной группой, которая снимала документальный фильм. Город, который когда-то был символом будущего, поглотила природа.
«Меня удручил город… Припять заросла… Когда-то был такой город!» — сокрушался Олег.
Особенно тяжелым оказался момент его возвращения к станции. Тогда он подумал, что человечество не сделало никаких выводов, так как в те же годы произошла авария на японской атомной электростанции «Фукусима».
Психологическое восстановление заняло годы. Генрих признался, что долго не мог спокойно ходить по темной квартире. У него появилось недоверие к технике. Теперь он избегает быстрой езды, боится полетов. И эти страхи не исчезли даже спустя десятилетия.
Каждый год 26 апреля он приходит на Митинское кладбище, чтобы почтить память погибших.
Болезнь длиною в жизнь
Последствия облучения продолжают проявляться до сих пор. Олег Генрих регулярно проходит обследования.
«Каждый раз на обследование шли как на Голгофу — найдут что-то или не найдут», — признался он.
В 2000 году у мужчины обнаружили опухоль пищевода. К счастью, она оказалась доброкачественной.
Позже ему также провели ампутацию пальца и пересадку кожи. Основной удар пришелся по коже Олега — врачи регулярно удаляют базальноклеточные опухоли.
«40 лет прошло, а это все продолжается», — отметил Генрих.
Олег живет в Москве. После аварии он перевез туда свою семью. Несмотря на всю боль, мужчина воспитал двух дочерей и стал дедушкой. Он продолжает жить, помня, откуда ему удалось выбраться.
«Мы понимаем, откуда выползли», — горестно заключил Олег.
Последствия аварии на Чернобыльской АЭС во всем масштабе ощущаются до сих пор. Загрязнение затронуло территории Белоруссии, России, Украины и других стран Европы. Общая площадь загрязнения радиоактивным цезием составила около 207 с половиной тысяч квадратных метров.
Еще больше новостей — у Пятого канала в мессенджере МАКС.