Опилки, мох и хвоинки ели: чем лечили в блокадном Ленинграде
Сегодня, 12:00 Джамиля Будайчиева
Фото: Георгий Коновалов/ТАСС
С какими болезнями, помимо дистрофии, боролись врачи в блокадном Ленинграде? И какие бактериологические диверсии пытались совершить нацисты?
Для жителей Ленинграда 872 дня блокады стали не просто испытанием, но и беспрецедентной проверкой на прочность всей медицинской системы города. Их главный девиз звучал так: «Спасти любой ценой».
Как спасали жизни людей в столь тяжелых условиях военного времени — читайте в материале 5-tv.ru.
«На улице упал человек, лежит без сознания». Работа врачей в блокадном Ленинграде
К началу военных действий система скорой помощи в Ленинграде насчитывала девять станций, оснащенных 72 санитарными машинами. Медицинский персонал состоял и 352 человек среднего медперсонала и всего 25 врачей. Однако с первых дней войны четверть медбратьев была мобилизована на фронт, что значительно осложнило работу службы.
Медики работали на износ, проводя по 20–25 суточных дежурств в месяц. Особенно тяжелым стал период с сентября по декабрь 1941 года. На город обрушились массированные авианалеты, постоянные артиллерийские обстрелы, острый дефицит топлива и продовольствия. Врачи трудились в неотапливаемых помещениях при свете коптилок, их чернила в чернильницах застывали от холода.
Зимой 1941 года наступил критический период. Вызовы скорой помощи стали стандартными: «На улице упал человек, лежит без сознания».
В начале декабря таких обращений было около 50 в день, но к середине месяца их число выросло примерно до 200. Медики оказывали первую помощь, которая часто сводилась к укутыванию и согреванию пострадавших.
Нехватка транспорта вынуждала медиков идти пешком. Диспетчерам часто приходилось лично доставлять информацию о вызовах. Врачи и фельдшеры оставляли машины на полпути, брали волокуши для перевозки больных, обслуживали несколько адресов за один выезд.
За два года от голода и ранений погибли 144 сотрудника скорой помощи. Многие врачи после тяжелых дежурств возвращались настолько обессиленными, что их приходилось вносить в помещение на руках. Некоторые медики после основных дежурств участвовали в работе МПВО (местная противовоздушная оборона), гасили зажигательные бомбы (боеприпасы, предназначенные для вызывания пожаров и разрушения оборудования с помощью высоких температур.
Такие бомбы не взрывались, а лопались, разбрасывая термитные заряды. Тушили их, цепляя специальными щипцами и погружая в песок, где они крутились и подпрыгивали. Справиться с таким было тяжело, но приходилось делать это даже детям. Прим. ред.) и помогали разбирать завалы после бомбежек. Несмотря на собственное истощение, они не оставляли без внимания ни одного пострадавшего.
На Малой Садовой улице, где располагалась Центральная подстанция Городской станции скорой медицинской помощи, сегодня находится ведомственный музей. Его экспозиции основаны на журналах учета вызовов, картах вызовов и профессиональных дневниках работников скорой помощи.
Эти документы — свидетельства того, что жизнь в блокадном городе продолжалась, несмотря на тяжелейшие условия. Ни один крупный стационар не прекратил работу, и больных ежедневно доставляли в больницы работники скорой помощи.
Битва с голодной смертью
Алиментарная дистрофия, или «ленинградская болезнь», стала главным врагом жителей осажденного города. До войны медики не считали дистрофию серьезным заболеванием, полагая, что достаточно просто усиленно кормить больного. Однако блокада показала всю ошибочность такого подхода.
Ученые обнаружили удивительный феномен: в условиях крайнего голода человеческий организм запускал механизм эндогенного питания. Сердце, которое в норме весит около 300 граммов, у истощенного человека уменьшалось вдвое. При этом жизненно важные органы — почки и мозг — сохраняли свои размеры, получая приоритетное питание.
Медики выявили две разновидности дистрофии. При «сухой» форме организм истощался до состояния живого скелета, а при «полной» не мог выводить жидкость, что приводило к сильным отекам. Интересно, что пациенты с отечной формой жили дольше, хотя исход был неизбежен в обоих случаях.
Профессор Александр Осипович Долин совершил настоящий прорыв в лечении дистрофии. Основываясь на исследованиях И. П. Павлова, он разработал революционную методику дробного питания. В то время как обычных пациентов кормили три раза в день, дистрофиков стали кормить шесть раз малыми порциями. Этот метод показал значительно лучшие результаты.
Почти 80% выживших ленинградцев перенесли алиментарную дистрофию. При этом энергетическая ценность блокадного пайка составляла всего 400–1000 килокалорий в сутки — катастрофически мало для выживания. Однако медики обнаружили важный факт: те, кто пытался экономить силы, лежа без движения, погибали быстрее активных людей.
Сила духа оказалась решающим фактором выживания. Известный ленинградский психиатр Теодор Яковлевич Хвиливицкий отмечал, что способность выжить обеспечивалась мобилизацией высших душевных качеств. Многие дети выживали, заботясь о младших братьях и сестрах, но теряли волю к жизни после их гибели.
Исследования блокадных врачей не только помогли спасти тысячи жизней, но и обогатили мировую медицину новыми знаниями. Было установлено, что просто накормить больного дистрофией недостаточно — его организм не мог усваивать пищу из-за изменений во внутренних органах. Эти открытия до сих пор остаются актуальными для современной медицины.
Хвойный напиток и древесные опилки: чем лечили в блокадном Ленинграде
Хвойный витаминный напиток стал настоящим спасением для блокадного города. Еще в XVIII веке в России знали о целебных свойствах еловой хвои, но в условиях блокады это знание приобрело особое значение. За 16 километров от города, в Парголовском лесу, женщины собирали хвою для производства жизненно важного настоя.
Поначалу хвою приходилось нести на себе, но позже организовали перевозку на лошадях. К концу ноября 1941 года в Ленинграде работало более ста специальных установок по производству хвойного настоя. Для поддержания необходимого уровня витамина С человеку требовалось ежедневно употреблять 100–200 граммов этого целебного напитка.
Проросший горох тоже стал неожиданным источником спасения. Медики обнаружили, что в одной тарелке супа из проросшего гороха содержится двойная суточная норма витамина С. Этот рецепт применялся в больницах и детских учреждениях, спасая жизни самых уязвимых горожан.
Дрожжевой белок из древесных опилок стал настоящим открытием для блокадного города. Когда традиционные источники белка — мясо, рыба, молочные продукты и яйца — стали недоступны, ученые нашли альтернативу. Производство таких дрожжей было налажено на кондитерской фабрике имени А. И. Микояна, что позволило обеспечить жителей важным питательным веществом.
Табачная пыль стала неожиданным источником витамина РР. Когда в городе начали распространяться случаи пеллагры — болезни, вызванной нехваткой никотиновой кислоты, — ученые нашли способ получения необходимого витамина из остатков табачного производства. Из чердаков и вентиляционных труб недействующих фабрик собирали табачную пыль, из которой биохимики извлекали никотин. Путем его окисления получали жизненно важный витамин РР.
Альтернативные способы обработки ран также были разработаны в условиях блокады. При нехватке перевязочных материалов медики использовали исландский мох и сфагнум, обладающие бактерицидными свойствами. Из сфагнума выделяли экстракт, который применяли как антисептик.
В 1942 году была создана противогангренозная сыворотка, которая позволила вдвое снизить смертность раненых от газовой гангрены. Этот препарат успешно прошел клинические испытания в госпиталях блокадного города.
Борьба с эпидемиями в блокадном Ленинграде
В условиях блокады угроза эпидемий нависла над городом как неотвратимая опасность.
Профессор Федор Исаакович Машанский, возглавивший Ленгорздравотдел, ввел беспрецедентные меры по борьбе с распространением инфекций. Его методы позже получили название «санитарный террор».
Зимой 1941–1942 годов город столкнулся с серьезной проблемой — из-за замерзания водопровода и закрытия бань население массово страдало от вшей. Это создавало реальную угрозу распространения сыпного тифа.
Машанский принял решительные меры. В городе были созданы специальные дезинфекционные бригады, которые имели право:
- Проводить санитарную обработку в любых квартирах;
- Вскрывать двери при сопротивлении жильцов;
- Налагать штрафы на уклоняющихся;
- Приговаривать к месячным исправительным работам.
Особую опасность представлял брюшной тиф. Медики пошли на беспрецедентный шаг — нарушили существовавший закон и начали вакцинацию детей. Несмотря на официальный запрет применения вакцины к несовершеннолетним, врачи рискнули, и их решение спасло тысячи детских жизней. Впоследствии этот опыт был перенят по всей стране.
Немецкое командование рассчитывало не только на голод, но и на распространение эпидемий. Фашисты предпринимали попытки бактериологических диверсий, перебрасывая через линию фронта больных сыпным тифом.
После трагического случая с подростком, прибывшим из оккупированной территории и ставшим источником заражения целого детского дома, был введен обязательный двухнедельный карантин для всех прибывающих из-за линии фронта в город.
Благодаря решительным действиям медиков и жестким мерам санитарного контроля, городу удалось избежать массовых эпидемий, которые могли бы привести к еще большим жертвам. Система профилактических мер, разработанная в блокадном Ленинграде, показала свою эффективность и впоследствии применялась в других регионах страны.
Донорство в блокадном Ленинграде
Служба переливания крови в Ленинграде работала в тяжелейших условиях блокады, когда каждый грамм драгоценного продукта мог спасти жизнь. Несмотря на истощение горожан, 144 тонны крови и ее компонентов были сданы жителями осажденного города, что стало настоящим чудом в условиях голода.
В институте переливания крови развернулась масштабная работа по организации донорства. Более 30 тысяч доноров насчитывалось в Ленинграде в 1941 году, а к 1942 году их число выросло почти до 60 тысяч человек.
Медики создали специальные условия для доноров, чтобы поддержать их здоровье. Для них был организован особый режим питания. После сдачи крови они получали горячий обед из двух блюд с компотом. С декабря 1941 года был введен специальный паек, включавший белый хлеб, сахар, крупу, масло и яйца.
Когда в институте закончилась специальная тара для хранения крови, медики проявили находчивость. Они приспособили для хранения крови обычные бутылки из-под водки, вина и молока, разработав специальные пробки для их закупоривания.
Особо стоит отметить самоотверженность самих доноров. Многие приходили сдавать кровь не ради дополнительного пайка, а из чувства патриотизма. Были случаи, когда доноры отказывались от положенной компенсации в пользу фонда обороны.
Даже в самые тяжелые дни блокады, когда город подвергался непрерывным обстрелам, доноры продолжали приходить на пункты сдачи крови. Единственный день за всю блокаду, когда доноры не смогли прийти, был связан с 18-часовым артобстрелом. И даже тогда необходимый объем крови был собран — ее сдали сами сотрудники института.