Два цилиндра и тайны авангарда: в Москве восстановили уникальный дом Мельникова
13 ноя, 5:52
В Москве завершили реставрацию уникального дома архитектора Мельникова
Ваш браузер не поддерживает HTML5 видео.
Фото, видео: 5-tv.ru
Реставраторы воссоздали исторические интерьеры по дневникам и фотографиям архитектора.
В Москве завершили реставрацию здания, аналогов которому в мире нет. Дом из цилиндров, которые вписаны друг в друга, построил пионер советского авангарда. Сегодня особняк Мельникова переживает второе рождение. Одним из первых его увидел корреспондент «Известий» Александр Терехин.
Спрятанный в арбатских переулках шедевр — о нем и не каждый москвич знает. Но в мире архитектуры дом из вписанных друг в друга цилиндров — явление. Второго такого нет. А его автор — гений. Опередивший время, определивший эпоху. Одним словом — Константин Мельников.
«Человек, который учился при царе в эпоху модерна и у мастеров эпохи модерна, но стал основоположником новой архитектуры авангарда», — рассказала директор Государственного музея Константина и Виктора Мельниковых, филиала Государственного музея архитектуры имени А. В. Щусева Анна Кистанова.
Вот и свой дом он строит не как у всех. Нонсенс: в эпоху отрицания частной собственности у него личный особняк в центре столицы.
Не за простые заслуги. Мельников создает фасады Страны Советов. Общественные клубы, гаражи. Замысловатые формы в условиях тотальной экономии.
«Дом из кирпича. Кладка там очень своеобразная. Деревянные щиты, между ними засыпан речной песок. Бытовой мусор, строительный мусор», — рассказала главный научный консультант Государственного музея Константина и Виктора Мельниковых, филиала Государственного музея архитектуры имени А. В. Щусева Наталья Мельникова.
Даже металлоконструкции из списанных трамвайных рельсов. Но внутри — царство геометрии: объемы, окружности. Углы падения света выверены до минуты.
Один из уникальных элементов дома — восьмиметровая деревянная лестница. Мельников практически в каждом проекте использовал такие закрученные пролеты для экономии пространства. Но домашним было неудобно подниматься по ней в мастерскую, где архитектор проводил больше всего времени. Поэтому он организовал воздушный телефон — беспроводную систему связи. Отсюда, из столовой, тянется труба на третий этаж, с помощью которой, среди прочего, хозяина зазывали к обеду.
Но после его личных сытых 20-х Мельников затягивает пояса. Его архитектура больше не вписывается в идеалы нового общества. Хотя он, автор первого саркофага Ленина, казалось, до конца карьеры будет обласкан властью. В 1925 году ему доверено представлять страну на выставке в Париже. И это фурор.
«Корбюзье, участвовавший в выставке 1925 года в Париже, сказал, что на этой выставке нечего смотреть, кроме постройки Мельникова», — рассказала Наталья Мельникова.
Каждая его работа не похожа на предыдущую. Не повторять ни за кем, даже за самим собой. 11 зданий, украшающих Москву сегодня, подтверждают главный принцип Мельникова. Вот, например, парящий над шоссе дворец Русакова.
«В этих консольных выбросах находятся балконы зрительного зала. То есть каждый балкон становился одним маленьким помещением», — рассказала Наталья Мельникова.
А это гараж Госплана. С витражами в виде фары, смещенными от центра, — кажется, здание само катит по столичной промзоне.
И все не одной красоты ради. Он проектировал не просто клубы и гаражи — саму жизнь советского человека.
«Самый известный объект Мельникова — это его дом. По сути, это довольно традиционное жилье. И в нем, во-первых, всем членам его семьи уделялось свое место. И самое главное, разделялось место для отдыха, место для приема пищи, место для работы и место для сна», — рассказал член Союза архитекторов России Михаил Бейлин.
И это в эпоху коллективизма. Буржуазный Запад и тот не устоял под напором прогрессивных идей. Конструктивизм лег в основу архитектуры XX века.
«Европа брала из Советского Союза такие принципы, которые вот внедрял Мельников. Потому что все истоки, и в значительной части они находились в СССР. А сейчас это просто база, на которой творчески развиваются очень разные интересные направления», — рассказал скульптор, народный художник России Салават Щербаков.
Талант горел ярко, порой слишком, но недолго. Ушатом ледяной воды оказался запрет на архитектурную деятельность, выписанный Мельникову в конце 1930-х. Дом в центре Москвы стал единственным нажитым капиталом.
Проводив хозяина в последний путь, он вскоре и сам чуть не сгинул из-за споров наследников. До 2014 года ходил по рукам потомков, пока не стал музеем, как и завещал когда-то сам архитектор.
По дневникам и фотографиям восстановили все: от цвета стен до обстановки в кабинете. И если сам Мельников так и не оправился от рухнувших на него испытаний, то у одного из его главных проектов теперь есть новая жизнь.
Еще больше новостей — у Пятого канала в мессенджере МАКС.